Курганский Григорий Алексеевич
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Время так скоротечно, и очень часто мы даже не осознаем, что вместе с близкими нам людьми из жизни необратимо уходит знание о наших предках. Поколение фронтовиков Великой Отечественной уходит…
Закон природы не изменить! К сожалению, о многих из этого поколения люди не будут знать, если не записать сегодня воспоминания. Только становясь взрослыми, мы начинаем сожалеть, что не задали всех вопросов нашим бабушкам и дедушкам, не расспросили об их жизни, жизни их родителей.
Акция "Лицо Победы" направлена на создание электронной книги памяти о тех, кто победил в Великой Отечественной войне.
Присылайте фотографии своих родственников с их биографическими данными и кратким рассказом об одном, самом ярком, дне их жизни в период с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года. Информация о ветеранах будет размещена на официальном сайте муниципального образования Динской район (http://www.dinskoi-raion.ru/ в разделе: «Лицо Победы»).
Материалы об участниках Великой Отечественной войны принимаются по электронной почте dinsksovet@mail.ru. Контактный телефон 8-86162-6-26-75.
В данном разделе уже размещены присланные вами материалы, а так же материалы «Книги Памяти о ветеранах Великой Отечественной войны и тружениках тыла Динского района» (составитель Т. А. Чекрыгина).
Курганский Григорий Алексеевич
Григорий Алексеевич Курганский, гвардии старший лейтенант, родился и вырос в совхозе «Агроном», награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны I и II степени, медалями «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией», участвовал в боях на Северо-Западном, Степном, 4-м Украинском, 1-м Прибалтийском фронтам.
В 1945 году отмечено в боевой характеристике: «В феврале 1945 года умело организовал противотанковую оборону высоты 60,4 метров, умело расставил орудия, в течение дня отбил все атаки противника, взводом подбили один немецкий танк и два подожгли. Уничтожено до 60 гитлеровцев. Враг через его рубеж не прошел. Весь период наступательных боев взвода тов. Курганский действовал в боевых порядках и огнем прямой наводки расчищал путь пехоте. Во время боев правильно принимал решения и правильно ставил задачу командирам».
С 1937 года Г.А. Курганский служил на действительной военной службе в 22-й стрелковой дивизии Дальневосточной армии. После окончания полковой школы был командиром отделения связи батареи.
В 1940 году окончил курсы политсостава, получил звание – младший политрук. Демобилизовался в октябре 1940 года, продолжил работу бригадиром-садоводом в совхозе «Агроном».
В начале войны служил три месяца при Пластуновском райвоенкомате по подготовке и мобилизации военнослужащих, учился в городе Шуя на курсах политсостава при Ленинградском ВПУ, был назначен на должность политрука роты тяжелого орудия.
Принимал участие в боях при прорыве долговременной обороны на реке Ловать Северо-Западного фронта. После гибели в бою командира роты назначен командиром роты 82-мм минометов, затем был адъютантом. На 4-м Украинском фронте служил командиром огневого взвода, командиром истребительной противотанковой батареи. Принимал участие в боях в Крыму – бухта Северная, затем в Белоруссии от Витебска до Литвы, в Восточной Пруссии – Кенигсберг, Пилау. В своих воспоминаниях Григорий Алексеевич написал:
«Первое боевое крещение получил в пути на разъезде Сал, где на нас напали девять «мессершмиттов-110» в октябре 1941 года. Учился в военном училище, участвовал во многих жестоких боях, кровопролитных, запомнившихся навсегда в моей памяти: прорыв долговременной обороны на реке Ловать под Старой Рус- сой в марте 1943 года, прорыв обороны немцев на Турецком валу, бои за освобождение Крыма в апреле-мае 1944 года. За освобождение Крыма я был награжден орденом Отечественной войны II степени.
Затем бои за освобождение Белоруссии и Литвы, выход на государственную границу в октябре 1944 года. За них я награжден орденом Красной Звезды. Участвовал в боях за взятие города Тильзит и форсирования Немана в январе, феврале 1945 года.
Но самые жестокие бои за всю войну мне достались при штурме Кенигсберга.
В этих боях я, будучи командиром 100-миллиметровых противотанковых пушек в штурмовом отряде, принимал участие 6 апреля 1945 года в разведке боем. Затем с ходу мы ворвались в Кенигсберг. Трое суток вели тяжелые уличные бои.
В этих беспрерывных уличных боях за каждый дом, развалины подвалов, дотов и амбразур я со своим подразделением уничтожал огневые точки фашистов. 8 апреля в экстремальных, до предела напряженных боях нами было уничтожено 5 танков, 2 самоходных орудия, много других огневых средств и живой силы озверелых фашистов. За эти бои я был награжден орденом Отечественной войны I степени.
Затем мы брали и другие города, порт Пилау. После кратковременной перегруппировки нашу дивизию и 43-ю армию перебросили в устье рек Висла и Одер. Мы вели бои с отдельными, еще не сложившими оружия эсэсовскими группировками.
5 мая 1945 года я попал в военный госпиталь в городе Кольберг на берегу Балтийского моря. В ноябре 1947 года возвратился в родной совхоз».
Григорий Алексеевич не любит много рассказывать о себе, но поведал о многих своих однополчанах. Вот один из его рассказов.
– В нашем 265-м противотанковом истребительном артдивизионе все ее звали «москвичкой». Но вскоре Шура Иванова получила другое прозвище...
Небольшого роста, хрупкая, беленькая, подтянутая, не по годам серьезная. Всегда с большой санитарной сумкой, с автоматом и неизменной противотанковой гранатой на поясе – ноша нелегкая. А если добавить к этому то, что нередко ей приходилось вытаскивать с поля боя раненых, да еще очень тяжелых, то...
Но никто не слышал, чтобы она хоть раз пожаловалась. Характер, значит, такой. Комсомолка, двадцатый год дивчине, а она для нас всех была не только сестра милосердия, а мать будто...
Второй месяц пошел, как ее определили к нам. На передовой это много... И сколько поклонников появилось у Шуры! Офицеры, сержанты, солдаты. Некоторые шутя, другие серьезно предлагали ей руку и сердце – но нет! Сдвинет брови, кинет синими глазами, как льдинками сверкнет: «Назад, лейтенант, прочь руки!» И не в меру ретивых так осадит: «Вот как врежу по кумполу противотанковой!»
И врезала бы, можете не сомневаться. Вот тогда и прозвали ее Недотрогой. Шура-Недотрога.
А ведь все мы ее знали, какой ласковой и нежной она может быть. Тащит бойца с передовой, кругом мины, снаряды рвутся, ад сплошной, а она: «Миленький, родненький, потерпи. Сейчас я тебя перевяжу, сейчас тебе полегчает!» Под огнем рану перевяжет, лицо оботрет, погладит. А случись близкий разрыв – телом своим хрупким прикроет. Вот такая она была бесстрашная, наша Недотрога.
А как хорошо играла она на гитаре! В передышках между боями, на привалах пела, танцевала с бойцами, командирами. Что и говорить, все мы были влюблены в нее. И, конечно, некоторые, может быть, были обижены – уж такая недотрога!
Однажды я увидел Шуру плачущей в кругу бойцов. В чем дело? Обидели? Суровая кара постигла бы того, кто посмел сделать это. Но дело было совсем в другом: Шура получила письмо от своего друга Гриши из госпиталя, из далекого Омска.
– Он тяжело ранен, у него перебит позвоночник. Даже писать не может, не его почерк, – говорила она сквозь слезы.
Тяжело было видеть Шуру плачущей. И всем как-то стало неловко, стыдно за свои назойливые шутки, приставания...
На рассвете после внезапного артналета мы пошли в наступление. Фашисты яростно сопротивлялись. И вдруг с правого фланга между нашей и польской дивизиями вклинились немецкие танки и бронетранспортер. Возникла паника. Отдельные бойцы не выдержали и оставили свои позиции. И в этот миг с автоматом над головой появилась Шура-Недотрога.
– Куда?! Назад! Ложись! – да как полоснет очередью поверх бегущих.
Увидев бесстрашно стоящую во весь рост Шуру, женщину, бойцы залегли. И в этот миг длинная пулеметная очередь из бронетранспортера буквально скосила ее.
Гибель Шуры потрясла бойцов. Ярость их была настолько велика, что даже в такой отчаянный момент, когда танки уже утюжили траншеи, они не дрогнули: ценой своей жизни остановили и уничтожили прорвавшихся фашистов.
В этом бою погибли горячие поклонники Шуры, отважные воины – именно они подожгли фашистские танки и бронетранспортер – сержанты Владимир Гопов и Иван Беклимешев.
Похоронили мы дорогую Шуру-Недотрогу рядом с братской могилой воинов-мужчин. Сумели даже поставить на могиле небольшой обелиск с ее фотографией.
А до Победы оставалось всего два месяца.
.png)
.png)
