Малохатко Павел Павлович
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Время так скоротечно, и очень часто мы даже не осознаем, что вместе с близкими нам людьми из жизни необратимо уходит знание о наших предках. Поколение фронтовиков Великой Отечественной уходит…
Закон природы не изменить! К сожалению, о многих из этого поколения люди не будут знать, если не записать сегодня воспоминания. Только становясь взрослыми, мы начинаем сожалеть, что не задали всех вопросов нашим бабушкам и дедушкам, не расспросили об их жизни, жизни их родителей.
Акция "Лицо Победы" направлена на создание электронной книги памяти о тех, кто победил в Великой Отечественной войне.
Присылайте фотографии своих родственников с их биографическими данными и кратким рассказом об одном, самом ярком, дне их жизни в период с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года. Информация о ветеранах будет размещена на официальном сайте муниципального образования Динской район (http://www.dinskoi-raion.ru/ в разделе: «Лицо Победы»).
Материалы об участниках Великой Отечественной войны принимаются по электронной почте dinsksovet@mail.ru. Контактный телефон 8-86162-6-26-75.
В данном разделе уже размещены присланные вами материалы, а так же материалы «Книги Памяти о ветеранах Великой Отечественной войны и тружениках тыла Динского района» (составитель Т. А. Чекрыгина).
Малохатко Павел Павлович
Павел Павлович Малохатко из Старомышастовской Краснодарского края, рядовой 44-го стрелкового полка, проявил храбрость при защите Восточного форта. Раненым был схвачен фашистами, бежал из неволи. Трудным для Малохатко оказался путь на Родину, он пролег через Италию, Африку, Иран. Преодолев все преграды, Павел Павлович вернулся на Кубань…»
Владимир Куприянович Деришев, корреспондент «Трибуны» после встречи и беседы с П.П. Малохатко опубликовал в районной газете очерк «К свободе – через Везувий».
Приведем его в сокращенной виде.
«…Так уж судьбой было определено, что только из Старомышастовской служило в крепости пятеро станичников. Один из них, Иван Маркович Сухенко, и ныне здравствует в родной станице. Были ребята в полку и из Нововеличковской, Новотитаровской. Встречался с земляками Павел в дни скитаний по Европе и в месяцы лагерных заточений. Рассказчик из него оказался неплохой, да и стариковская память многое сохранила до мельчайших подробностей, компенсировав недостаток в зрении.
– Слепота – последствие контузии от разорвавшегося рядом снаряда и ранения в голову, – пояснил мой новый знакомый, поближе усаживаясь к радиоприемничку.
Призвали Павла на службу в Красную Армию вместе с другими станичниками в 1940 году, когда в Европе уже вовсю полыхала война. Попали в Западную Белоруссию, к самой границе. Павла вскоре направили в полковую школу командиров. Но не суждено ему было стать офицером. Ранним утром 22 июня раздался гул сотен самолетов, а потом загудела от взрывов земля – это работали немецкие орудия, наполняя крепость смрадом.
– Что и говорить, война дышала нам в лицо. Задолго до ее начала доходили сведения о дислокации на обратной стороне границы германских войск.
Но это подавалось как учения, – память Павла Павловича сохранила запись тех событий отчетливо и надолго.
– У нас в полковых казармах оказался один лишь командир-офицер, остальные находились в городе и добраться до крепости не могли. Повыскакивали мы из казарм – кто из окон, кто через выход пробился. Кругом взрывы, пыль, гарь. Иные и одеться толком не смогли. Гибли в казармах, гибли у входов в здания, на плацу. Кинулись за оружием – и до него не добраться. И что обидно –за несколько дней до этих событий приехал командир дивизии, собрал нас, слушателей школы, и в ходе беседы сообщил, что в ближайшее время возможно начало войны. Нам выдали каски, сухой паек, личные медальоны. Не дали только оружия, а то, что было, на 50 процентов состояло из учебных винтовок, с которыми мы изучали основы штыкового боя. Не дали даже патронов.
Во время очередного налета попытались через разворочен-ную взрывом стену пробиться в соседнее здание, а попали в оружейный склад. Обрадовались: ну, держись теперь, немчура.
Вооружились двумя станковыми да ручным пулеметами, рассредоточились. Сколько атак отразили – кто помнит? Время от времени после массированной стрельбы только слышали раскатистое «ура» из соседних бастионов. Это и поднимало наш боевой дух, давало надежду на то, что придет подкрепление, что нас не оставят в беде. Около месяца держались тринадцать оставшихся бойцов, поддерживая друг друга, заняв круговую оборону. Порой приходилось не только отстреливаться, но и идти врукопашную и штыковую. Отраженные атаки спасали и в другом – в ранцах фрицев зачастую оказывались продукты, причем весьма калорийные. А еще – боезапас. Приходилось применять и их оружие.
Немцы давно были в Минске, а крепость не сдавалась. К ней были подтянуты и танки, и артиллерия. Били прямой наводкой. На глазах Павла погиб командир соседнего отделения, сержант. Следом взрывом отбросило пулеметчика, превратив его в кровавое месиво. Далее очередь наступила его, Павла. Как это было – не помнит. Очнулся оттого, что его кто-то трясет. Открыл глаза – злорадное лицо в фашистском мундире и наставленный автомат. Связанного выбросили прямо в окно.
А потом – расстрел оставшихся в живых. Подстреленных в руки, ноги и другие части тела добивали в упор и сталкивали в яму. Спас приезд высокого чина. А дальше – лагеря.
И первый из них – Бяла-Подляска в Польше. Здесь и встретился с земляками и однополчанами Иваном Сухенко и Колей Лукьяненко, также из защитников крепости, угодивших в плен.
Не успел оправиться от ран – направили в набитых вагонах в Германию. С первых дней пребывания в лагере, как только поджили раны, начали тревожить мысли: как устроить побег? Там, в лагере, встретил земляка, Марка Дувальского, с которым до войны в колхозе работал. Предложил ему бежать вместе. Но тот отказался.
Смелый напарник нашелся. А выручили белорусы: во время работы на стройплощадке заложили их в кирпичные штабеля. Ночью потихоньку выбрались – и тягу в лес. Голодные бродили несколько дней, пока беглецов не обнаружил жандарм, ехавший на мотоцикле. Сопротивления никак не ожидал, за что поплатился – друзья поневоле успели его ликвидировать и запрятать. С этой минуты решили для безопасности разойтись и пробираться самостоятельно. Голод – не тетка. Полагаясь на везение и забыв об осторожности, завернул в одну из деревень. Прикинувшись немым, знаками попросил у женщины во дворе хаты поесть. Вынесла хлеба, воды. А на выходе наткнулся на немцев. Снова под немого стал подыгрывать. Да, видно, натура наша славянская такова – на протянутое съестное брякнул «спасибо». Прикусил язык, да поздно. Доставили в управу, где только мордобоем не обошлось – и пальцы в дверь закладывали, и нос разбили. При проверке одежды обнаружили на белье звездочки да штампы красноармейские.
И начались долгие перегоны из лагеря в лагерь, из штрафного да в лагерь смертников, опутанный на десяток рядов колючкой с подключенным током, с дымящим невдалеке крематорием. И снова выручил земляк из Краснодара, лагерный медик – втолкнул в отправлявшуюся на одно из предприятий колонну. Знал: в лагере Павла ждет неминуемая гибель.
Хозяин заводика первым делом приказал пленных откормить. Понимал: голодные да изможденные смертники много не наработают. И сфотографировать приказал: для контроля. Увидел Павел снимок и ужаснулся: на него с фотографии смотрело осунувшееся, с отвисшими ушами лицо. При взвешивании оказалось, что двадцатилетний парень едва на 47 килограммов тянул.
Как узнали, заводик вырабатывал ядовитые препараты, которые использовались для начинки галет. О том, куда отправлялась продукция, можно было только догадываться. В загазованных цехах его пленные работали по 17-18 часов, там же нередко падали и умирали. Их места занимали новые – этого «товара» на лагерном конвейере хватало.
Чтобы разом покончить со всем, решили узники котлы подорвать. Знали: если их перегреть – все взлетит на воздух. Но не рассчитали, взрыв оказался слабым и лишь немного разрушил строение. Прибывшие эсэсовцы быстро навели порядок, каждому отвесив по 25 розог.
И снова лагерь штрафников. Работа до изнеможения. От конвоиров, пожилых немцев, узнал: скоро большую партию отправляют под город Эссен…
Измотанные дальней дорогой, под дробный перестук колес охранники задремали. Потихоньку открыть дверь вагона не составило большого труда. С железнодорожного откоса метнулись тени. Но незамеченными беглецы не остались: проезжавший на велосипеде немец едва не поднял тревогу. Не успел.
Воспользовавшись его мундиром, Павел вскоре уже гнал группу к разъезду, то и дело разражаясь криком «Русиш швайн!» под одобрительные возгласы встречных. У разъезда залегли, долго наблюдали.
По слухам уже знали: составы с окрашенной в желтый цвет техникой идут чуть ли не в Африку. В зеленый же – в Россию.
В наступивших сумерках юркнули под брезент. А вскоре уже спали под дробный стук колес, забыв об опасности. Сколько так ехали – не знали, боялись даже выглядывать. Только догадывались: движутся по горам. И лишь при затянувшейся стоянке услышали незнакомую речь. Потихоньку выглянули из-под тента, увидели солдат с перьями на шляпах и притихли. Итальянцы. А где же Россия с ее березами и рябиновыми кустами?
Незаметно спустившись, юркнули в овражек. И только ближе к вечеру окликнули пробегавшего мальчишку. По лагерному опыту знали, что итальянцы к русским неплохо относятся. От мальца и узнали: прибыли... в Италию. В Рим. Вместе с доставленной едой мальчишка привел и помощь. Как оказалось, местных патриотов, участников движения сопротивления против фашистского диктатора Муссолини. Лагерную одежду с огромными буквами «SU» пришлось скинуть – новые друзья принесли замену, а затем с предосторожностями провели в потаенное место…
Рассказав о положении на фронте, снабдив необходимым в дорогу, новые знакомые направили беглецов в глубь полуострова, в горы, с последующим выходом к морю. И хоть эта дорога оказалась нелегкой, с длинными пешими переходами, зато познавательной и безопасной. Местным фермерам, прятавшим их от немцев, помогали убирать и давить виноград, корчевать деревья, перекапывать землю. А за это получали пропитание, набирались сил.
В один из дней скитаний они оказались у подножия Везувия, древнего вулкана, время от времени раскуривавшего свою огнедышащую трубку. Только здесь, на высоте нескольких сот метров, наконец-то почувствовали относительную свободу.
Поняли: ад позади. И даже шутили: чтоб попасть сюда, многие сильные мира сего платили золотом, им же такая возможность предоставлена даром, причем с доставкой. Только вот чего стоил этот «дар»...
Отсюда, со склонов Везувия, увидели море, зовущее своей бирюзой, город-красавец Неаполь. Стали свидетелями и другой картины, возвращающей к реальности, – боевые корабли, ведущие огненные операции против немецкой береговой охраны, против подлодок и кораблей противника. Как позднее узнали, это была высадка англо-американского десанта в октябре 1943 года на юг полуострова, предопределившая уход немцев из Италии и падение фашистского режима Муссолини.
Спуск оказался трудным и опасным, с отвесными скалами и сыпучим камнепадом. Исцарапанные, с избитыми в кровь ногами, они все-таки добрались до портового города. Неаполь встретил дружески, с сочувствием. Вновь помощь русским оказали патриоты – бойцы итальянского движения сопротивления и местные коммунисты, отыскать которых после падения фашистского режима не составляло труда. Помогли и американцы.
– Нас определили в военный госпиталь, чтоб хоть как-то подкормить и поддержать. Даже негра приставили – ухаживал за нами. И вербовщики нашлись, – хитро подсмеивается собеседник. – Итальянцы приглашали присоединиться к движению сопротивления, а янки же – вступить в американскую армию. Много фотографировали в газеты, журналы. Да куда там – все рвались только в Россию. Хоть и далеко была, а все равно звала. Бывшим узникам, а их к этому времени набралось тринадцать человек, помогли добраться на корабле до Алжира. Там и добились приема в советском посольстве… И снова в путь. В Россию. Теперь уже на законном основании, с выданными в посольстве документами. Сначала на пароходе в Италию, автомобилем на остров Сицилия, снова пароходом через Средиземное море в город Александрию, Порт Саид, поездом до Хайфу (Палестина). Но это было только началом большого пути через бескрайние пустыни, где наши путешественники задолго до нынешних новых русских увидели египетские пирамиды, безбрежное море песка и зеленые оазисы. Но это тема для следующего рассказа. А тогда группа в конце концов добралась с автоколонной до Тегерана (Иран), впервые за многие месяцы увидели там наших моряков и солдат. Снова пароход, и вот она, родная советская земля, город Красноводск. Еще несколько дней на поезде и – Ташкент, затем Москва и Подольск, где бывшие узники лагерей подверглись тщательной проверке…
Павла, здоровье которого было основательно подорвано, комиссия признала к военной службе негодным и направила в Сталинград, на тракторный завод, выпускавший и военную продукцию, где бывший защитник Брестской крепости также внес немалый вклад в будущую победу над ненавистным врагом.
Там он встретил свою будущую жену, бедовую красавицу Дарью. На сталинградском тракторном был принят в комсомол.
Домой, на Кубань, вернулся с семьей после войны, где и осел навсегда…»
.png)
